Стая
Они убивали его - не спеша,
Прерывисто, громко в движенье дыша,
Терзали во тьме распростертое тело,
И грызли беззвучно, но очень умело.
Клыки в окровавленной пасти сверкали,
Они о страданье жалели едва ли,
Замученной жертвы. И это - не ново,
Он – пища! И завтра отправится снова,
Безмолвная стая на поиск удачи,
В листве укрываясь тихонько заплачет,
Невидима глазу страдалица-птица,
Но все повторится, опять повторится…
Нельзя ведь иначе, иначе – убийца,
В ту самую жертву тотчас обратится,
И голод – бездушный да грозный палач,
Не станет в усердье на вой или плач,
Делить или множить, а просто задушит,
Заткнув (для порядка и верности) уши.
Не весел рассказ!? Понимаю и знаю,
Скажу лишь о том я, зачем вспоминаю,
Про стаю, про дикую эту охоту,
Желанью иному судьи-доброхоту,
Препоной поставлю в рассказе ответ:
Ведь это у стаи лишь - выбора нет!
Но вряд ли для нас безысходность сгодится,
Хоть долго под черепом мыслью гнездится,
Что «скопом» ведь легче загнать одного,
Да после - ответить найти хоть кого,
Напрасное дело. Но пусть мне ответит,
Хоть кто. И не важным, что он не приветит
Мое рассужденье. Мы – люди, иль нет?
И пусть (для иных) односложен ответ,
Но все же, коль – люди, зачем, почему,
Мы травим друг дружку, поверь, не пойму!?
Зачем норовим раздавить, разорвать,
Когда он порой не спешит отдавать,
Себя без остатка за нашу идею,
Не хочет прослыть на века прохиндеем,
Не жаждет обменивать правду на ложь,
Не слышит, коль всем объявили: «Не трожь!»
Нет, можно конечно, раз ворон, так – черный,
(И цвет-то понятный – прямой не притворный),
Другое ведь дело, коль серый иль белый,
С таким – незадача. И некто умелый,
Блюсти и присматривать поднаторевший,
Не медля: «Ату его, братия, падший да грешный!».
И гонят, и травят, ну, вроде как должно,
Ведь он – иноверец - «Что чуждо, то – ложно»,
Вот. Так и живем - злым подобием стаи,
Скажи мне, от этого - лучше ли стали?
----------------------------------------------------------
Владимир Дмитриев (Изгой)
